PLAZMA: "Петь на английском в России – нормальное явление"

   Рождение этого музыкального коллектива произошло 16 лет назад. Тогда у простых волгоградских парней Романа Черницына и Максима Постельного была только одна мечта – делать качественную музыку и нести её людям. Сейчас “Plazma” является уже самодостаточной, востребованной, а что главное – первой англоязычной группой, существующей внутри своей страны. Сейчас у них есть всё – популярность, любовь поклонников и возможность заниматься любимым делом.

    - Cовсем скоро в ротации телеканалов появится ваш новый клип на композицию “One Life”, выпущённую в поддержку грядущего альбома. Любовь лейтмотивом проходит через весь сюжет клипа. Интересно, а на творчество она вас вдохновляет?
   Роман: Я думаю, что вдохновляет не столько любовь, сколько прекрасное настроение. Когда вокруг тебя хорошо, то всё побуждает на творчество. Хотя я и люблю печальную музыку, которая затрагивает глубокие струны души, но это скорее светлая печаль.

   - Ваш новый альбом будет именно таким?
   Р: Не совсем. Сначала мы планировали сделать его быстрым и танцевальным, но в последнее время появились совсем неожиданные для нас композиции, которые многое изменили.

   - Как долго велась работа над альбомом и когда вы планируете выпустить его в свет?
   Максим: Дело в том, что работа над самим альбомом велась недолго, просто это немного затянулось. У нас было достаточно много проблем и поэтому мы не могли в то время уделить достойного внимания альбому.
   Р: Усиленная работа над ним ведётся в течение последних трёх месяцев. Началом записи следует считать появление песни “Never Again”, а сам альбом планируем выпустить в конце ноября.

   - Какие надежды возлагаете на него?
   Р: Естественно хочется, чтобы он понравился людям, хорошо продавался, может быть, даже зацепил новую аудиторию – ту, которой мы до этого времени были неинтересны. Ну и, конечно, новый альбом – это профессиональный рост, творческое удовлетворение, радость. Это очередная веха в нашей творческой жизни.

   - Надо полагать, что проблемы, задержавшие выход альбома, были связаны с тяжбой, связанной с разрывом с вашим продюсером Дмитрием Маликовым? Теперь вы, можно сказать, сами себе хозяева.
   М: Да, мы сейчас стали самостоятельными, и наконец-то у нас очень много творческой свободы.

   - А трудностей с этим не возникают? Ведь раньше был человек, который конкретно занимался продюсингом.
   M: Будем говорить так - мы ничего не потеряли, то есть нас поддерживают все те же компании, что и раньше Единственное, мы в последнее время были сосредоточены на записи альбома, и поэтому не очень много занимались своим промоушеном.

   - Вы сами придумываете сюжеты своих клипов или же этим занимаются маститые режиссеры?
   Р: Нет, мы бы не хотели этим заниматься. Мы всегда доверяем эту задачу профессионалам. Конечно, мы тоже что-то придумываем, свои сюжеты, но это идёт только на уровне обсуждения между собой - посмеемся, и на этом все заканчивается.

   - Интересно, а для артистов собственные песни представляют, так сказать, единую ценность, или же всё-таки есть любимые композиции?
   Р: В каждую песню мы вкладываем максимум усилий. Такого не происходит, что мы заранее задумываем определённую песню как хит, а другие - чтобы просто заполнить альбом. Конечно, не все песни становятся хитами, какие-то получаются лучше, какие-то не очень. Но если говорить о наиболее любимых композициях, то я бы выделил “Black Bird Fly”, “Home”, “One Caress”, “Listen To The Rain”, “A Bit Of Perfection“...

    - А язык песен менять не собираетесь?
   М: Нет, английский язык мы менять не собираемся, ибо есть большое количество людей, которые поют на русском языке, у нас же хорошо получается на английском. Это не значит, что мы не патриоты - отнюдь. И мы считаем, что русский человек в состоянии воспринимать любой язык, тем более, если это язык музыки. Мы не утверждаем, что никогда не запоём по-русски, но вся наша душа, всё наше мировоззрение, весь наш творческий опыт кипит к выражению мыслей на английском языке - это и соответствующая мелодика, и стиль аранжировок, и стиль сведения. Ведь мы вкладываем основную смысловую нагрузку всё-таки в мелодику песен, а не в текст, и сознательно выбираем этот непростой путь, так как хотим доказать, что мы делаем то, что нам нравится.

   - С кем из западных звезд вам хотелось бы поработать в данный момент?
   Р: Было бы интересно поработать с группой А-Ha.
   М: Давайте я отвечу просто, кто наши кумиры - это Metallica, Bjork, Red Hot Chili Peppers, Sting, Faithless, Massive Attack, те же A-Ha, - список огромен. Нельзя сказать, что это музыканты, работающие в нашем жанре, но нам они нравятся безумно, это наши кумиры и фавориты. А если говорить о дуэтах с кем-либо... Дело в том, что мы не думаем, что дуэты - это такая уж нужная штука для самостоятельных артистов. Обычно это происходит либо от творческого перенасыщения, либо как некие шаги к популизму. И в том, и в другом случае мы независимы, то есть мы полагаем, что можем сказать всё сами.

   - Тогда по поводу вашего дуэта "Plazma". Вы работаете вдвоём - это легче или, может быть, это немного ограничивает какие-то индивидуальные качества?
   М: У нас, скажем так, тандем, а не дуэт, то есть каждый занимается своим делом. На наш взгляд, это плюс, потому что вдвоём проще решать вопросы. Как говорят, одна голова хорошо, а две лучше.
   P: Нам легко работать вдвоем, потому что мы как творческие партнеры очень подходим друг другу. И я думаю, что долгие годы совместной работы – это достаточно серьёзный показатель.

   - А что представляет для вас наибольшую ценность в жизни?
   Р: Несомненно, любовь, семья – это очень важные моменты. Работа, которую я люблю, и которой посвятил значительную часть свой жизни, близкие люди и их здоровье – это тоже играет для меня огромную роль. Сейчас для меня, например, очень важно общение с родственниками, с которыми я был, возможно, не так близок раньше. То есть мои корни начинают иметь для меня большую ценность. Ну и какие-то минимальные материальные блага, хотя, признаюсь, у меня к ним своеобразное отношение. Деньги для меня - это радость, но совсем не самоцель.

   - Вы легко идете на контакт с незнакомыми людьми?
   Р: На поверхностный контакт - легко, я приветлив, могу найти первые точки соприкосновения с разными людьми. Но глубокие, тесные отношения – нет, это очень тяжело. Я общаюсь только с теми, с кем мне уютно, комфортно и интересно. Круг моего близкого общения очень ограничен. Мои близкие друзья – это те люди, которых я знаю много лет. Попасть в этот круг очень тяжело, и уже невозможно.

   - Возвращаясь непосредственно к творчеству - контингент ваших слушателей, он каков? Это в основном молодёжь или же люди более старшего возраста?
   М: На наш взгляд, совершенно разные. Мы работаем на разных площадках - от заказных мероприятий, где уже собираются состоявшиеся люди, до больших огромных стадионов. И везде мы видим тёплый приём, из чего и заключаем, что контингент наших слушателей невозможно загнать в какие-то форматные рамки. Мы гордимся тем, что, в общем-то, наша музыка понятна большинству.

   - А в обратном случае - критику спокойно воспринимаете?
   Р: На аргументированную критику мы реагируем совершенно нормально. Ведь, по сути, критика – это своего рода анализ, который помогает выявить как позитивные, так и негативные стороны творчества. Она помогает развиваться, и мы с интересом слушаем мнение компетентных людей. Честно говоря, я не часто слышу критику в наш адрес. Может это потому, что мы не ставим себе такой задачи? Но между собой мы часто общаемся, критикуем друг друга, подмечаем ошибки и думаем, что и как можно сделать лучше.
   М: На самом деле, критика идёт из субъективных предпочтений - например, если меня попросить описать тот или иной стиль музыки, который мне не импонирует, я естественно буду пытаться найти в нём худшее. Если, наоборот, попросить покритиковать стиль музыки, который мне нравится, то я, соответственно, сведу ряд критических высказываний к минимуму. Это нормальная история, любой артист кому-то нравится, кому-то нет. И если он не вызывает этих разных мнений, он просто неинтересен.

   - А как вы оцениваете свое творчество и свою роль на эстраде?
   Р: Глобальный вопрос. Естественно, нам наше творчество нравится, иначе мы бы не делали того, что делаем сейчас, не записывали бы свои песни. PLAZMA – проект не сугубо коммерческий, если бы это было так, мы бы не пели на английском языке. Ведь в некотором роде это всегда было препятствием для нас. Многие каналы не берут нас в передачи из-за английского языка, существуют радиостанции, на которые мы автоматически не попадаем по той же причине, например, “Русское Радио”. Но мы продолжаем оставаться верными себе и делаем то, что нам хотелось бы делать. Есть песни, которые мы пишем, но не выпускаем, они просто ждут своего времени.

   - То есть вы представляете определённые песни, а остальные остаются только у вас?
   М: Да, обычно они идут в альбом или в никуда.

   - В никуда ...?
   М: Бывает и так... я объясню, почему. Несмотря на то, что эти композиции слишком для нас интересны с точки зрения гармонии, мелодики, некоторые из них бывают достаточно сложными для восприятия и уж, коль скоро мы работаем всё-таки в жанре популярной музыки, то мы должны выбирать песни таким образом, чтобы они были понятны не только нам, но и слушателям. В конце концов, самое главное во всём творчестве - это то, какую эмоциональную нагрузку несут песни людям. Это достаточно жёсткий критерий, и поэтому много песен не проходит этот отбор, и они остаются только у нас или же, в лучшем случае, на альбоме.

   - Очень часто люди, реализовавшие себя на одном поприще, стремятся овладеть и другим искусством. У вас не возникало желания сняться, к примеру, в кино?
   М: Я считаю, что мы ещё недостаточно реализовались в музыке, чтобы пытаться реализоваться где-то ещё. Как только наступит момент, когда мы скажем: "Да, всё что мы хотели сказать, мы уже сказали, и в общем-то это уже неинтересно для нас," - нужно искать что-то другое, сканировать себя и смотреть, какие у тебя ещё есть таланты. Пока такого нет. Но я хочу сказать следующее: никто из наших кумиров не кидается за количеством, обычно это люди, которые занимаются музыкой и исключительно музыкой, и если уж имеют какие-то хобби, то никоим образом не превращают их в профессию.
   Р: Я очень осторожно, с недоверием отношусь, когда поп- или рок-артист становится актером. Снимать человека в кино только потому, что его лицо популярно - полная чушь. Это та же самая ситуация, когда актеры вдруг начинают петь.

    - У вас за спиной уже достаточно большой сценический опыт. Но, тем не менее, присутствует ли волнение, когда вы выходите на сцену?
   Р: Первый раз я вышел на сцену в 16 лет, но до сих пор волнуюсь перед каждым выходом. Зато, как только выхожу, волнение сразу пропадает, и я чувствую себя очень комфортно.
   М: От этого никогда не избавиться и, наверное, не нужно этого делать. Поначалу может быть, мы пытались как-то выбить это из себя, выйти на сцену не волнуясь, но впоследствии поняли, что это сублимация, это ничего не меняет, и поэтому сейчас мы просто пытаемся пропустить волнение через себя, это ещё больше заряжает. Как только касаешься клавиш или начинаешь извлекать звуки, оно уходит и превращается в азарт.

   - Тогда наверняка можете рассказать о наиболее запомнившемся курьезе во время выступления?
   Р: Как-то одна девушка порвала мне рубашку на концерте. Я подошел близко к зрителям, дал микрофон кому-то попеть и тут какая-то девушка как вцепится в меня! Признаюсь, я был очень огорчён. Но потом она приехала в аэропорт со слезами, извинениями. Мне стало ее жалко и я даже подарил ей маленький подарок - единственное, что в тот момент было у меня под рукой – бэйджик, и даже подписал...

   - Вот они – издержки творческой карьеры... А что, по общему счёту, вы считаете плюсами и минусами вашей профессии?
   Р: Узнаваемость! Это одновременно и плюс и минус. Конечно, в каких-то ситуациях это очень помогает, но бывает, что мы некомфортно себя чувствуем в те моменты, когда люди, узнав нас, начинают чрезмерно проявлять свое внимание и эмоции. А самый большой плюс профессии в том, что мы получаем большую радость, удовольствие от своей работы, от того, что песни, которые мы пишем, знают и любят даже в самых отдаленных уголках нашей страны.
   М: Приятно бывает работать в компании душевных людей, единомышленников, которые настолько искренне любят творчество PLAZMA, что мы порой играем для них такие песни, которые может быть никогда не сыграли для большой аудитории, которые слишком личные для нас и которые они воспринимают “на ура” как ещё одну чёрточку нашего творчества.

   - В таком случае, что в вашей работе играет главенствующую роль – самоотдача или же всё-таки реакция публики на то, что вы делаете?
   М: И то, и другое. Естественно, в любой песне заложен достаточно большой процент самоотдачи, эмоций, которые выжимают из тебя все силы и ты потом не в состоянии что-то делать определенное количество времени, когда ты всё переживаешь эмоционально в процессе написания песен. А реакция поклонников - это штука совершенно непредсказуемая. Реакция поклонников может происходить на какие-то совершенно непонятные вещи, которые ты для себя воспринимал, как второстепенные, и наоборот. Но у нас зачастую бывает так, что эмоции наши и поклонников сходятся на одной волне.
   Р: Могу сказать, что у нас есть песни, которые точно не будут хитами, но они очень любимы и поэтому мы их исполняем. Но, прежде всего, конечно, мы делаем музыку для людей и хотим, чтобы её любили.

   - Что вы считаете самым главным своим достижением на сегодняшний день?
   Р: Как коллектива - то, что в России мы первая полностью англоязычная группа, существующая внутри своей страны. Раньше у нас такого не было, теперь же многие артисты поют песни на английском языке, и в нашей стране это считается вполне нормальным явлением. И наша заслуга в этом есть.

Ромина ТУЛЯКОВА   
Лия АХМЕТЧАНОВА